ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ ЛЕКЦИЯ - Четырнадцать лекций, прочитанных для работающих на строительстве Гётеанума в Дорнахе с 30...


^ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ ЛЕКЦИЯ

Дорнах, 24 сентября 1924 г.


Доброе утро, господа! Сегодня я хочу добавить несколько слов к тому, что мы обсуждали с вами в по­следний раз. А затем, вероятно, появится возможность, чтобы тот или иной слушатель спросил о чем-нибудь.

Видите ли, правильно понять поставленный во­прос и ответить на него можно только, если слегка обер­нуться назад, взглянуть на все развитие человечества. То, что люди первоначально были звероподобны, имели звероподобный ум и так далее — все это не более чем псевдонаучные байки. Этому противоречит тот факт, что древние времена, которые еще можно проследить ис­торически, свидетельствуют, хотя и в поэтической фор­ме, о высоком совершенстве людей, обитавших в период первобытного состояния Земли. В то время неравенст­во, хотя и имело место среди людей, но не в том смысле, в котором переживают неравенство люди в настоящее время; был период, когда неравенство выступало особен­ным образом. Это было вызвано тем, что люди уже более или менее утратили истинное знание.

Возьмите хотя бы такое явление, которое существо­вало в Древнем Египте в широчайших масштабах, то, что называют рабством. Однако рабство существовало не всегда, оно стало возникать в древности по мере ут­раты истинных знаний о мире, истинной науки, когда больше не знали, что это, в сущности, означает. Так что вы, по здравому размышлению, должны были бы спро­сить: «В чем причина того, что должно было возник­нуть столь жизнеспособное рабочее движение?»

Конечно, оно должно было возникнуть потому, что обстоятельства постоянно принуждали к этому, потому, что люди постоянно чувствовали: так дальше продол­жаться не может. Они хотели сказать, каким образом сле­дует улучшить это положение. Однако, не правда ли, с од­ной стороны, рабочий вопрос стал таким жгучим в связи с тем обстоятельством, что индустриальное развитие, все открытия и изобретения выступают в той форме, кото­рую они приняли сегодня? Пока не было этой всеохваты­вающей индустрии, не было и столь жизнеотягчающей нужды. Но почему индустриальному развитию должна была сопутствовать эта жизнеотягчающая нужда?

Нельзя сказать, конечно — и это должен признать каждый разумный человек, — что те люди, которые сами не испытывают нужды, которые, следовательно, составляют меньшинство и являются, как их приня­то называть, капиталистами, способствуя этой нужде, испытывают особую радость. Естественно, им тоже хочется, чтобы все люди жили в довольстве. Это, ко­нечно, необходимо подчеркнуть.

Но затем возникает и другой вопрос: почему про­исходит так, что это меньшинство, занимая руководя­щие позиции, не думает позаботиться о том, чтобы изменить такое положение вещей, чтобы благосостоя­ния мог достичь более широкий круг людей?

Вы должны это видеть, господа. Естественно, что, не­смотря на разговоры, рабочий не зарабатывает столько, сколько получает меньшинство, занимающее ведущие позиции в профсоюзах, от которых все зависят. Само со­бой разумеется, всегда получается так, что кто-то состав­ляет меньшинство. И по тому, как все это развивается, можно видеть, что это меньшинство просто не знает, что надо делать. Это очень ясно проявилось в последнее вре­мя — и массы рабочих это чувствуют: меньшинство не знает, что делать. Тут могут сказать: чего-то не хватает. Конечно, чего-то не хватает. С точки зрения антропософ­ской духовной науки не хватает знаний о духовном мире. Вы можете удостовериться в этом, когда вам станет ясно, что нельзя говорить, будто в настоящее время людистали просвещенными, а вначале на Земле были одни круглые дураки. А именно такая точка зрения является в настоящее время всеобщей. Но это неверно. Человече­ство, первоначально населявшее Землю, обладало силь­но развитым знанием не только о том, что находилось на Земле, но и о том, что представляло собой звездное небо. Хотя сегодня это превратилось в суеверие — об этом я уже часто рассказывал вам — но произошло это по той причине, что в более поздние времена непосредствен­ные исследования прекратились. Тогда эти вещи стали понимать неправильно. Но первоначально имелось все­охватывающее знание о звездах. Сегодня о звездах име­ются только знания, добытые путем расчетов; но таким образом нельзя получить доступ к духовному началу в звездах и планетах. Видите ли, если бы кто-нибудь жил на Марсе и знал о Земле столько же, сколько с помощью обычного сознания и обычной науки знаем о Марсе мы, он считал бы, что на Земле нет ни души, в то время как на Земле обитает примерно пятнадцать, двадцать сотен миллионов душ! Точно в таком же положении находят­ся люди по отношению к звездному миру. Да, поистине мир звезд повсюду наполнен душами, он повсюду оду­шевлен, однако эти души различны.

Тут вы, естественно, можете сказать: заглянуть вверх нельзя, а потому невозможно узнать, что и как выглядит на звездах. Однако это большая ошибка. Почему чело­век, стоящий здесь, может видеть то фортепиано? Пото­му, что его глаза устроены соответствующим образом. Ведь глаз не находится рядом с фортепиано. Если же человек слеп, если его глаза не видят, то и фортепиано он увидеть не сможет. Духовная наука, антропософия, дока­зывает, что если человек не ограничивается развитием, полученным в детстве благодаря современному воспита­нию, если он развивается дальше, то он точно так же мо­жет воспринимать духовное начало в звездах. И таким восприятием человечество обладало изначально! Тогда человек не только производит подсчеты относительно звезд, но знает, что одна звезда оказывает на человека одно влияние, другая звезда — другое влияние. Если можно доказать, что Марс оказывает влияние на майско­го жука и его личинки — на что я вам указывал, — то можно доказать и, что все звезды оказывают некоторое влияние на духовную жизнь человека. Они оказывают влияние. Но это знание о звездах полностью пришло в упадок. Что же выступило вместо него? Раньше люди, глядя вверх на Луну, знали, что от Луны исходят силы размножения для всех обитателей Земли. Они знали, что ни одно существо не имело бы потомства, если бы Луна не посылала сюда силы, способствующие размноже­нию. Они знали, что ни одно существо не могло бы расти, если бы от Солнца не приходили силы роста, знали, что ни один человек не мог бы мыслить, если бы от Сатурна не приходили мыслительные силы. В то время это зна­ли, сегодня же знают только, с какой скоростью движет­ся Сатурн, с какой скоростью движется Луна, есть ли на Луне парочка потухших вулканов или нет, но дальше это­го дело не идет. О том, что дальше, даже не хотят знать. Только вычисляют то, что хотят узнать о звездах.

Происходит индустриальный подъем. Давайте пе­рейдем от мира звезд к миру человека. В то время когда в связи со звездами умеют давать только количественные оценки, умеют только считать, в расцветающей сфере промышленности тоже начинают заниматься исключи­тельно подсчетами, не делают ничего, кроме расчетов. И поскольку занимаются исключительно расчетами, ниче­го иного, кроме расчетов не делают, совершенно забыва­ют о людях, которые не поддаются расчету, обращаются с ними как с частью машины. Так приходит то общее состояние, которое имеет место в настоящее время. Ни­когда с помощью подсчетов люди не смогут определить, какое состояние должно быть на Земле; они только тогда поймут, какое состояние должно быть на Земле, если бу­дут знать кое-что иное. Вот как обстоит дело. И можно сказать: да, в отношении знания о человеке мы в наше просвещенное время сильно отстали. Дело обстоит так, что, как я недавно рассказывал вам, на собрании зем­левладельцев недавно констатировали, что в течение последних десятилетий все продукты стали хуже, а это касается человечества в целом. Это происходит по той причине, что кроме крестьян, которые еще инстинктив­но сохраняют старинное знание, никто больше не знает толком, как надо обрабатывать пашню. Но откуда можно получить знание о том, как надо обрабатывать пашню?

Да, господа, это знание нельзя получить с помощью производящихся на Земле подсчетов, когда даже о Луне знают только, что ее кругооборот составляет двадцать восемь дней. Такое знание достижимо исключительно благодаря познанию сил, посредством которых Луна способствует размножению зерновых и так далее. Но это знание совершенно забыто, а не обладая знанием о звез­дах и их воздействиях на все, что происходит на наших полях, еще менее возможно иметь знание о том, что каса­ется людей. Социология превратилась в сплошную бух­галтерию, именно в сплошную бухгалтерию! Капитал, рабочее время, заработная плата — одни цифры, кото­рые обрабатываются. Но со всеми расчетами такого рода не подступиться к человеческой жизни, не подступиться к жизни вообще. Проклятие нового времени состоит в том, что все должно быть подсчитано и только. Научить­ся не только считать, но и поступать со всеми вещами в соответствии с тем, что они собой представляют, можно только, когда будет изучена наука о звездах. Сегодня де­ло обстоит так, что человек уже заранее предубежден, и когда он слышит про науку о звездах, он говорит: все это одно дурачество, мы уже давно знаем, что звезды ни на что не влияют. Однако дурачество состоит именно в том, когда говорят, что звезды не влияют! Ведь что получает­ся, когда люди говорят, что они не верят в существование звездных влияний на все, что находится на Земле? Полу­чается, что они больше ничего толком не знают, а вот это уже нечто конкретное! Возьмем, например, капитал: его можно выразить в цифрах, его можно подсчитать. Но что устанавливается на основе таких подсчетов? Если хотят только лишь подсчитывать то, что является капиталом, получается, будто бы совершенно все равно, кто этим ка­питалом владеет. Если капитал работает лишь как некая сумма, полученная в результате подсчетов, должно было бы происходить то же самое, независимо от того, владеет ли им отдельный человек или владение коллективное. Только когда снова найдут такой образ действий, с помо­щью которого можно будет так вникать в жизнь, чтобы в качестве отправной точки брать самого человека, толь­ко тогда сможет реализоваться такая социальная наука, которая действительно сможет хоть что-то сделать, а не оставаться недееспособной, как это имеет место в случае современной науки. И поэтому я хотел бы к данному мною недавно ответу на вопрос добавить: надо смотреть на то, что будет осуществляться благодаря антропосо­фии. Конечно, сегодня это только зачатки. Во многих отношениях все это походит на другие науки. Но посте­пенно это должно развиться и стать универсальным зна­нием о человеке; так, например, в области воспитания и педагогики уже созданы школы. Тогда антропософская наука будет способна познать, в чей состоит социальный вопрос, и в соответствии с этим действовать. Сегодня вы можете увидеть только, что современное знание фактиче­ски не в состоянии своевременно вмешаться, оно споты­кается на каждом шагу.

Вот то, что я хотел добавить. Довольны ли вы те­перь ответом? (Да, да!) Можно было бы добавить еще многое, но это будет сделано при других обстоятельст­вах и с иной точки зрения.

Может быть, у кого-то есть еще один вопрос?

Вопрос: Нельзя ли узнать о том, откуда происхо­дит человек, откуда берет он свое начало?

^ Доктор Штайнер: Это такой вопрос, господа, по по­воду которого многие из находящихся здесь уже кое-что слышали от меня: но господа, которые пришли недавно, конечно, проявляют интерес к тому, чтобы заняться этим вопросом. И те, кто уже слушал, охотно послушают об этом снова.

Если рассматривать человека так, как он сегодня обитает на Земле, то в первую очередь видят у него те­ло. Впрочем, замечают и то, что он мыслит, ощущает, чувствует. Если посмотреть на какой-нибудь стул, то как бы долго вы не ждали, он не начнет прогуливать­ся, ведь он не может проявлять волю. Замечают то, что человек проявляет волю. Но в общем можно ска­зать: видят, собственно, только одно тело.

Однако если рассматривают это тело, то могут очень легко прийти к той точке зрения, что это тело и есть весь человек. В антропософии воззрения не формируются легкомысленно; тут действительно принимаются к све­дению все сопутствующие мнения. Считают, что тело — это и есть весь человек, причем можно найти много дока­зательств для этого мнения. Можно, например, сказать: если человеку дают тот или иной яд, который не сразу приводит к смерти, то некоторые иногда теряют память. Это выглядит так, как если бы тело было машиной и все основывалось на действии этой машины. Если у челове­ка, скажем мы, происходит разрыв кровеносных сосудов в мозгу, и кровь, вытекая, оказывает давление на нервы, то человек при этом может утратить не только память, но и рассудок в целом. Следовательно, можно сказать: все зависит от телесности, от тела. Но, видите ли, такой образ мыслей, в конце концов, не выдерживает провер­ки; если эти мысли додумать до конца, они не выдержи­вают проверки. Ибо тогда надо было бы сказать: да, чело­век думает с помощью своего мозга. Что же, собственно, происходит в мозгу в то время, как человек думает?

Видите ли, при настоящем исследовании челове­ческого тела оказалось бы, что неверно считать, будто когда человек мыслит, он совершает в мозгу какой-то созидательный процесс. Совсем наоборот: когда человек мыслит, в мозгу постоянно что-то разрушается. Вещест­ва в мозгу распадаются. Там всегда отчасти присутствует смерть. Ведь та смерть, которая наступает единовремен­но, состоит в том, что тело начинает распадаться. Но то, что происходит с человеческим телом единовременно, ко­гда человек умирает, подобным же образом происходит в человеческом теле постоянно. Процессы выделения у человека осуществляются не только посредством орга­нов выделения мочи и фекалий, но и посредством пота, а также иным образом Представьте себе, что за головы имели бы вы все, если бы вы никогда не стригли свои во­лосы! Тут человек тоже кое-что выделяет. Представьте себе, что за когти были бы у вас, если бы вы никогда не стригли ногти! Но этим дело не ограничивается; посто­янно происходит шелушение кожи, только этого не заме­чают; кожа шелушится и отпадает. Следовательно, чело­век постоянно отбрасывает то, что он имеет в себе как вещество. Причем то, что выделяется в моче и фекалиях, не так значительно, поскольку там, по большей части, со­держится то, что человек съел, то, что не усвоилось в теле, не перешло в само тело. Но то, что выделяется в ногтях, было когда-то усвоено, прошло через все тело.

Хочу сказать вам следующее: допустим, вы берете ножницы и подстригаете себе ногти. То, что вы удаляете при этом, вы съели примерно за семь или восемь лет до этого, именно тогда вы это приняли в себя. Это вошло в кровь, в нервы и так далее, оно прошло через все тело. После этого оно использовалось семь, восемь лет; теперь ;хе вы удаляете все это. А те шелушащиеся чешуйки, ко­торые отпадают сегодня, тоже, в свою очередь, являются тем, что вы съели семь, восемь лет тому назад. Но теперь, господа, задумайтесь вот над чем: когда вы смотрите на тело, которое у вас есть теперь, посредством которого вы тут сидите, то если бы вы сидели тут семь, восемь лет на­зад, это было бы совсем другое тело! Ведь все то, что вы тогда имели в себе, отслоилось в чешуйках кожи, было отстрижено в составе ногтей, отстрижено с волосами, вышло наружу с потом. Оно было удалено так, что все тело за исключением немногих частей, костной ткани и так далее, в течение семи, восьми лет полностью обновилось. Спросите себя: возникает ли мышление оттого, что тело постоянно созидается, или оттого, что тело разрушается? Это важно! Представьте себе, что вы имеете в теле нечто такое, вследствие чего осуществ­ляется слишком интенсивный процесс построения, созидания; проще говоря, если вы выпили одну лиш­нюю рюмочку или даже не одну — большинство это все-таки переносит, — если вы перебрали больше той меры, которую вы можете выпить. Что тогда происхо­дит, господа? Тогда кровь начинает функционировать слишком быстро. При этом слишком убыстряется про­цесс построения, созидания. А затем происходит вот что: если человек вовлечен в беспрерывный процесс построения, он падает в обморок, он теряет сознание. Кто доводит свою кровь до перевозбуждения, слишком усиливает процесс построения, тот впадает в бессозна­тельное состояние. Мышление возникает не благодаря процессу построения, нет, мышление возникает от не­значительного, частичного разрушения, происходяще­го в мозгу, а в мозгу всегда происходит незначительное разрушение. Так что вы можете сказать себе, чтобы характеризовать происходящее: процессу созидания всегда также сопутствует и процесс разрушения! Если бы в человеческом теле не происходило разрушения, человек вообще не мог бы мыслить, он даже не мог бы ощущать. Итак, в действительности мышление возни­кает не благодаря созидательным процессам нашего тела, но из-за того, что мы его постоянно немного убива­ем. Поэтому мы должны спать, ведь во сне мышление прекращает свою деятельность. При этом быстро вос­станавливается то, что вследствие мышления постоян­но распадается. Именно сон и бодрствование правиль­ным образом демонстрируют нам, что при мышлении в нашем теле отчасти присутствует смерть.

Представьте себе образ, но не человеческого тела, а одежды человека; если вы совсем разденетесь, вы окаже­тесь именно таким, каким вы являетесь. В таком виде вы, хотя и не годитесь для гостиной, но, тем не менее, вы есть и можете надеть другую одежду. Тоже самое проде­лывает человек в течение всей своей земной жизни! В течение всех семи, восьми лет он надевает новое тело, а старое снимает. Это предусмотрено и у животных; там это наблюдается более очевидным образом. Каждый год некоторые сбрасывают кожу. Если собрать и исследо­вать кожу, которую сбрасывают каждый год змеи, можно обнаружить: за определенное число лет они сбрасывают все свое тело, а не просто цельную змеиную кожу. Мы делаем то же самое, только не замечаем этого! А птицы? Они линяют. Что же они делают, когда линяют? Они слагают с себя часть своего тела, так что спустя несколь­ко лет с перьями оказывается сброшенным все тело. Но что же тогда остается? Ведь что-то должно оставаться? Ведь вы сидите тут, несмотря на то, что вы больше уже ничего не имеете в себе от того тела, которое вы имели восемь или девять лет назад; и, тем не менее, вы тут си­дите! Вы создали себе новое тело. Так вот, господа, тут сидит душа, тут сидит душевное и духовное начало, и оно постоянно работает над телом, оно отстраивает это тело. Если вы, направляясь куда-то, обнаруживаете боль­шую кучу камней, то вы догадываетесь, что тут будет строиться дом. Вы ведь не предполагаете при этом, что у всех этих камней отрастут ножки, и эти камни сами со­бой будет складываться друг с другом так, что возникнет дом! Но столь же мало способны и вещества сами собой объединяться в тело. То тело, которым мы обладаем в первые семь, восемь лет жизни — так можно было бы это объяснить, — мы получаем от отца и матери, но оно полностью сбрасывается, и через семь, восемь лет мы по­лучаем новое тело. Его мы получаем не от отца и матери, его мы должны для себя построить сами. Откуда оно берется? Ну, то тело, которое мы имеем в первые годы жизни, получено от матери и отца. Если бы их не было, мы бы ничего не имели. Но то, что строится позднее, мы получаем из духовного мира. Ибо то, что отстраивается позднее, не само вещество, но деятельность, то, что стро­ит, сущность, она приходит из духовного мира. Так что мы можем сказать: когда человек рождается, все, что как телесность он имеет в первые, семь, восемь лет жизни, происходит от матери и отца; но душевное, духовное, приходит из духовного мира. Теперь человек каждые семь, восемь лет меняет свое тело, но духовное начало сохраняется. А затем по истечении некоторого времени тело оказывается израсходованным, и то, что вошло в не­го вначале как душевно-духовное, возвращается назад в духовный мир.

Видите ли, это тоже нечто такое, что оказалось со­вершенно забытым, причем только по причине того, что люди сегодня стали слишком бездумными, они не прозревают действительного положения вещей. Если видят, как тело обновляется все снова и снова, то при­ходят к тому, что сила обновления находится внутри благодаря душевному началу.

Что вы едите, господа? Давайте как-нибудь разло­жим на составные части то, что человек поедает в форме различных блюд; тогда окажется, что человек в первую очередь поедает белки. Белки есть не только в яйцах, но и в самых различных продуктах, даже в растениях. Он ест жиры и он ест то, что называют углеводами, напри­мер, картофель. Он ест соли. Все прочее является соеди­нением этих веществ: человек это ест, принимает как пищу в себя. Что мы принимаем через рот, полностью зависит от Земли. Но ведь не только через рот мы вбира­ем в себя вещества: ведь мы еще и дышим. И в процессе дыхания мы принимаем вещества из воздуха. Обычно это описывают просто, говорят: человек вдыхает кисло­род и выдыхает углекислый газ. Получается, что человек делает только это: вдыхает и выдыхает, вдыхает и выды­хает! Но это не так. В том, что мы вдыхаем, содержатся в очень утонченном состоянии питательные вещества, находящиеся в воздухе, и мы их вдыхаем. Если бы мы только ели, то наше тело было бы вынуждено сменяться очень часто; ибо то, что мы едим, очень быстро преоб­разуется в теле. Вы только подумайте, какие затрудне­ния испытывал бы человек, если бы то, что он должен выделять, не выходило бы наружу в течение, например, двадцати четырех часов! Процесс приема пищи и выде­ления ее представляет собой быстротекущий процесс; нам не требовалось бы семи или восьми лет для его осу­ществления, если бы жили только этим. Но поскольку мы вбираем из воздуха пищу, находящуюся в очень утон­ченном состоянии, процесс идет медленнее, процесс пол­ной замены удлиняется до семи или восьми лет.

И видите ли, господа, очень важно знать, что чело­век вбирает питательные средства также и вместе с воз­духом. Ведь если бы наука правильно взялась за дело, было бы обнаружено, что питание, которое человек по­лучает посредством приема пищи, используется им, на­пример, для того, чтобы его голова постоянно обновля­лась. Но питание, которое требуется человеку для того, чтобы получился, например, ноготь, человек получает вовсе не из той пищи, которую он ест, но из той пищи, которую он вбирает в себя из воздушного пространства. Следовательно, мы получаем питание в процессе еды и получаем питание посредством того, что вбираем его из воздушного пространства при дыхании.

Но дело обстоит так, что, вбирая питание посредст­вом дыхания, мы одновременно вбираем из мирового пространства и душевное начало, а не только вещество; это вещество находится в таком тонком состоянии, что в нем повсюду живет душевное. Так что можно сказать: человек набирает телесное посредством питания, он постоянно набирает и душевное, живет с душевным по­средством дыхания. Но это не значит, что мы с каждым вдохом вбираем в себя кусочек души, а с каждым выдо­хом выдыхаем этот кусочек обратно. В этом случае мы столько же раз просыпаемся и столько же раз засыпа­ем. Что мы при этом делаем? Во время сна мы лежим, не думаем, не движемся, мы бездеятельны. Во время сна наше душевно-духовное начало на несколько часов отправляется в духовный мир. При пробуждении мы снова вбираем его в себя. Точно так же, как человек дает возможность дыханию восемнадцать раз в мину­ту то выходить наружу, то входить внутрь, также даем мы возможность нашей душе один раз в день выйти наружу и снова вбираем ее в себя. Вы видите, что сон и пробуждение — это только укрупненный процесс дыхания. Мы можем сказать: самое мелкое дыхание мы совершаем в течение одной восемнадцатой части минуты; более крупное дыхание мы совершаем, ко­гда мы засыпаем и пробуждаемся. Но самое большое дыхание состоит в том, что мы вдыхаем целиком все наше духовно-душевное начало, когда мы рождаемся, и выдыхаем его, когда мы умираем. Но и то, что оста­ется, тоже является лишь большим дыханием. Ибо тогда мы идем по кругу вместе с теми 25 920 годами, свершаемыми Солнцем, снова поднимаясь к звездно­му небу. В тот самый момент, когда душевное начало выходит, господа, приходится оставить Землю и на­правиться к звездному небу.

Таков, как видите, начальный базис для ответа на вопрос, поставленный этим господином. Вы толь­ко представьте себе, насколько закономерно устроена Вселенная, если это число 25 920 возникает все снова и снова. В человеческом дыхании живет движение Солнца. Это необычайно важно.

Таким образом, я положил начало ответу на вопрос.

Мы продолжим в ближайшую субботу в девять ча­сов; тогда я хотел бы продолжить ответ на этот вопрос (в связи с болезнью Р. Штайнера лекции для рабочих Гётеанума не были продолжены — примеч. перев.).


0916326486568779.html
0916517842637523.html
0916645492152855.html
0916719699603565.html
0916801154495031.html